Бить по попе ребенка

По делу шлепать ребенка — можно

Широкую популярность сегодня получила теория Мюррея А. Страуса, который доказывает, что наказание детей шлепками приводит к плачевным результатом в их взрослой жизни. Его доводы кажутся убедительными, но — только кажутся.

Никто из разумных людей сейчас не будет пропагандировать телесные наказания как единственно верный пути воспитания, речь не об этом. Речь идет о страшилке «ужасный и непоправимый вред, наносимый психике ребенка от наказания детей шлепками», но эта страшилка, на которой настаивает Страуc, является мифом. Со Страусом спорит семейный психолог Джон К. Роузмонд, уверенный, что данные об эффекте шлёпанья детей искажены и слишком раздуты.

На что опирается Роузмонд в своих рассуждениях?

(1) Страус в своих работах очень часто ссылается на исследования, подтверждающие, что дети, которые наказывались телесно, либо не отличаются от тех, кого не шлепали, либо имеют гораздо худшую судьбу, чем могли бы. Однако ни в одной работе, на которую он ссылается, нет доказательства прямой связи шлепанья и ухудшения жизни такого ребенка в будущем.

Довольно часто он так же приводит в пример свою работу, построенную на опросе студентов. Там молодые люди оценивали себя и рассказывали о своем детском опыте. Такое исследование можно привести только в качестве наблюдения, но никак не в виде работы, показывающей взаимосвязь шлепанья и каком-то влиянии на взрослую жизнь опрошенных.

По мнению Страуcа, если ребенка бьют, то у него развиваются антисоциальные тенденции. Но на самом деле, многие наши современники выросли в то время, когда родители не задавали себе вопроса о психологическом ущербе от шлепка по попе. Тем не менее, подавляющее большинство тех выросших детей живут вполне нормальной жизнью.

(2) Страус не отмечает различия между «бить» и «шлепать». Понятия схожие, но все же между ними существует значительная разница. Оба явления оцениваются Страусом как физическое насилие, и от родителей требуется равная ответственность за эти действия.

(3) Страус проводит параллель между шлепаньем в детстве и склонностью к насилию в будущем. Он считает, что ребенок не будет видеть разницы между любовью и болью. А, следовательно, «раз любит, то должен бить». Кроме того, пример родителей, спускающих свое раздражение и негативные эмоции на ребенка, может послужить развитию привычки точно так же реагировать на стресс, считает Страус.

Но возвратимся к опыту ныне взрослых людей, которые в подавляющем своем большинстве бывали-таки отшлепаны своими родителями. По теории Страуса, все эти люди должны бить своих супруг. Насколько широко в настоящее время распространена практика избиения жен? Ведь согласно постулатам Страуса, супруги должны быть избиваемы чуть ли не в 100% случаев.

(4) Страус часто выборочно цитирует работы. Так, он довольно часто ссылается на работу Роберта Ларзелере, в которой он говорит, что объяснения родителей ребенку, за что он был отшлепан, значительно снижает риск негативных последствий для ребенка, но тем не менее, не устраняют его полностью. Хотя существует другая работа того же автора, в которой говорится, что тайм-аут и легкий шлепок по попе работают лучше, чем просто тайм аут, или просто шлепок.

(5) Шлепанье нельзя считать главным маркером, который влияет на все воспитание в целом. Ведь шлепки — это не просто изолированное действие, а обычно часть взаимодействия между родителями и детьми.

На самом деле, гораздо важнее именно общий стиль воспитания. Большая разница, кто дал по попе ребенку – любящий и поддерживающий родитель, или авторитарный и холодный, не признающий в ребенке человека. И опять же, за что и в каких условиях ребенок получил этот шлепок? В чем была причина? Ребенок что-то не так сделал? Что именно? Не послушался родителей преднамеренно, или у него что-то не вышло по причине его возраста, или ситуация с его участием возникла невольно (мать спешила, а ребенок упал на дороге в лужу)? Или же родитель беспричинно разрядился на ребенке или поставил точку в своем неудачном взаимодействии с чадом?

(6) Страус приводит в пример исследования, связывающие физическое воздействие на подростков и их асоциальное поведение. Но и тут на самом деле неизвестно, на сколько эти вещи взаимосвязаны. Какой стиль воспитания в целом имели данные семьи, ограничивается ли «шлепанье» подростка, только шлепаньем или есть какие-то другие виды насилия. Какова личность подростков, которых шлепали родители? Были ли асоциальные тенденции в их поведении до фактов физического воздействия на них.

Мнения других исследователей

Роузмонд — не единственный критик теории Страуса. Джоэл Париже и Раймонд Жак считают, что связь между поркой и проблемами психического здоровья в будущем, возможно, отражает общие генетические причины. Для того, чтобы объяснить результаты связи психических расстройств и шлепанья, надо учитывать, что родители, которые шлепают, могут быть психически больными (естественно, далеко не все, но они могут давать определенный перекос в статистике взаимосвязи психических расстройств и порки).

В 2009 году сам Страус уже не высказывал однозначного суждения о бесспорных плохих последствиях порки детей. Так, комментируя свое последнее к тому времени исследование (о том, что дети, которых часто шлепали, имеют более низкий интеллект), Страус признается: не совсем ясно, что является причиной, а что — следствием. Возможно, дети, которых шлепают, действительно развивают более слабые когнитивные (познавательные) способности. Но может быть и так, что имея более низкие интеллектуальные способности, дети чаще раздражают родителей своей несообразительностью — и потому их чаще наказывают.

Роузмонд считает, что движение против порки детей приобрело слишком большое влияние, и сторонники этой борьбы игнорируют все альтернативные мнения, избегая любых дискуссий на данную тему. Сам он обращался в одну из организаций, представляющую движение против порки, для разъяснения слабых моментов теории, но не дождался никакого ответа. И, действительно, если воспользоваться поиском Гугла, то запросы будут предлагать исключительно позицию Страуса.

И это еще не все. Хотя американская ассоциация педиатров в целом поддерживает Страуса, двое педиатров, Ден Трамбал и ДаБоуз Ревенел, внесли в это общее мнение раскол. Они приводят данные опроса более 100 американцев. В 4-х случаях из 5-ти опрашиваемые признали, что их шлепали в детстве — и выразили мнение, что им это пошло на пользу.

Конечно, такой опрос не может быть опровержением теории Страуса. Но в подкрепление своего мнения Трамбл и Ревенел предъявили дополнительные доводы:

(1) Взяв за основу работу Джона Лайонса, Рэйчел Андерсон и Дэвида Ларсона из Национального института исследований в области здравоохранения, авторы провели систематический обзор научной литературы, касающейся телесных наказаний. Они обнаружили, что 83 % из 132 статей, опубликованных в клинических и психосоциальных журналах, были просто мнением, поддерживающем позицию редактора. А редактор, как правило, был за Страуса. Обзоры и комментарии лишены новых эмпирических исследований. Кроме того, большинство эмпирических исследований были собраны методологически неверно, избирательно группируя последствия злоупотребления телесными наказаниями.

Исследования, собранные методологически более правильно, показали, что разницы между воспитанием при помощи шлепков и без шлепков практически нет. Очевидно, что нет и достаточных доказательств, чтобы осудить родительские шлепки и достаточных доказательств, и оправдать правильное использование этого вида воздействия.

(2) Вера в то, что «порка учит бить» за последнее десятилетие приобрела популярность, но тоже не поддерживается объективными доказательствами. Следует проводить различие между битьем и шлепками. Способность ребенка различать битье и дисциплинарные шлепки во многом зависит от родительского отношения к процедуре. В медицинской литературе не существует никаких доказательств того, что мягкие шлепки по ягодицам непослушного ребенка любящим родителем учат ребенка агрессивному поведению. Таким образом, более важным вопросом представляется, как именно и в каких случаях используется порка, а не один только факт ее использования.

(3) Многие противники шлепанья детей утверждают, что порют ребенка только те, кто не может контролировать свои импульсы. Одно из исследований, опубликованное в журнале «Педиатрия», показывает, что большинство родителей, шлепающие детей, не делают это под влиянием одного только импульса. Они целенаправленно шлепают своих детей, веря в эффективность такого воздействия. Исследование показало, что нет существенной корреляции между частотой порки и гневом матерей.

(4) Реактивное, импульсивное шлепанье из-за потери контроля над гневом — безусловно, неверный путь воспитания, и не оправдывает телесное наказание. Но ликвидация всех видов телесных наказаний в семье не исправит все неблагоприятные жизненные сценарии выросших детей, и даже может привести к увеличению проблем. Многие родители, отказавшись от шлепков, склонны использовать более дисфункицональные методы воздействия на ребенка – упрашивание, подкуп, потакание поведению и т.п. Это в итоге наносит больше вреда, чем пользы. Не все родители готовы и имеют возможность вкладывать большое количество времени на решение иногда элементарных бытовых вопросов со своим чадом и идут на «быстрые способы», которые как раз и оказываются дисфункциональными.

(5) Любая дисциплинарная мера, физическая, словесная или эмоциональная, доведенная до крайности, может нанести вред ребенку. Практика родителей чрезмерно ругать ребенка и ситуация, в которой его ругает только один из родителей, наносит ребенку эмоциональный вред. Чрезмерное использование изоляции (тайм-аут) на необоснованно длительные периоды времени может унижать ребенка и разрушать эффективность этой меры. Очевидно, что чрезмерное или неизбирательное физическое наказание является вредным и оскорбительным. Тем не менее, управляемый и ситуационно обусловленный шлепок не является слишком вредной мерой.

(6) Все виды наказания первоначально вызывают разочарование и гнев ребенка. Усиление этого гнева зависит, прежде всего, от отношения родителей во время и после дисциплинарных воздействия, и способ его применения. Любая форма наказания родителей в целях возмездия, а не в целях коррекции, может вызвать гнев и возмущение у ребенка. На самом деле, шлепок может остановить нарастание гнева непослушного чада и быстрее восстановит отношения между родителем и ребенком. Использование термина «насилие» в отношении шлепков лишь углубляет терминологическую путаницу.

(7) Власть и контроль над ребенком порой необходимы для обеспечения безопасности, здоровья и правильного поведения. Классические исследования по уходу за ребенком показали, что определенная степень власти, проявляемой родителями, и жесткий контроль, имеют важное значение для его оптимального воспитания. Когда такая власть родителей проявляется в контексте любви и в интересах ребенка, то ребенок не будет воспринимать это как запугивание или унижение.

(8) Наказание шлепком — не является «насилием» по определению («применение физического воздействия для того, чтобы ранить или совершить насильственные действия над ребенком физического характера»). Почему авторы, выступающие против порки, никогда не проводят различия между физическим насилием и мягким шлепком? Отсутствие этой разницы в их текстах позволяет предположить, что авторы используют эту ситуацию в пропагандистских целях, а не для прояснения вопросов.

Резюме

​Таким образом, очевидно, что пока нет единого мнения о том, как должен воспитываться ребенок, и что принесет ему в случае шлепанья пользу, а что — вред. По этой причине каждый родитель должен ориентироваться на то, как он видит воспитание, и что будет полезно ребенку.

Действительно, существуют сложные и легкие дети. Некоторые легко включаются в обсуждение, другим обсуждение совершенно неважно, и они к нему не прислушиваются. Противники шлепков должны обращать внимание на то, какие именно методы они используют в качестве «ненасильственного воспитания». Не являются ли они дисфункциональными? Те же, кто считает, что от шлепка по попе ничего плохого не выйдет, должны обращать внимание, не шлепают ли они ребенка на пике своих эмоций, связанных с фрустрацией.

Порка ремнем на пользу

— Ну что, как договаривались? – спросил Петя, прикрывая руками штаны, будто Оля уже видит своего одноклассника голым.

— Да. Нам надо выпороть ремнем друг друга за полученные оценки и замечания.

На дворе шла суббота, и дети как раз со школы пошли домой к Оле. Так вышло, что Ольга хотела быть отличницей, а без мотивации у неё это не удавалось. Прошлая мотивация в виде красивой сумки уже была исчерпана, и теперь оценки девочки начали неуклонно падать. Петя же просто хотел иметь возможность посмотреть на голую девушку.

— Давай свой дневник. Быстрее.

Пётр вытащил из портфеля дневник и протянул его однокласснице.

— Две двойки и три тройки и минус одна пятёрка. Итого 24 удара. Вперёд.

Петя был троечником, поэтому для него за каждую пятёрку сбрасывалось по пять ударов. Оля бы за эти же оценки получила 35 ударов, потому что для неё даже каждая тройка была позорной оценкой.

Петя отвернулся от девочки и начал расстёгивать брюки, пуговица, молний и спуск штанов вниз. За ними пошли и трусы. Пётр лёг на диван, сжал ноги и вспоминал только о том, что следующим будет любоваться он.

— Какая милая попа, жаль, что её хозяин такой двоечник. Ну ладно, будет отдуваться за Петю. Получит наш Петя ремнем по попе, заревёт к 20му удару и поделом ему будет.

— Не зареву, — отсёк красный как рак Пётр и отвернулся к стенке.

Девушка намотала Петин ремень на руку. Взвизг, хлоп. Петя вжался в подушку. Ещё три взвизга и Петя стал лежать на кровати, натянутый как струна. Ещё через два Ольга смогла добиться от него ойкания. Мальчик закусил губу. 4 ремня пришли друг за другом через секунду каждый, и Петя не смог удержать в себе «ай».

— Это ещё даже не половина. А ты уже визжишь. Учиться надо лучше.

— И тебе.

Не успел Петя открыть рот, как получил ещё один удар и взвизгнул от неожиданности. Ольга не стала упускать момент и нанесла ещё 8 ударов по одной той же точке, от чего мальчик начал бить ногами в диван.

— Сказала же, заревёшь. Тоже мне мужчина.

От обиды у мальчика действительно потекли слёзы. Оля воспользовалась этим и начала наносить последнюю партию, сопровождая каждый удар словом: «Плохие», «мальчишки», «должны, «быть», «сурово»… Тут Петя не выдержал и закрыл исполосованные ягодицы. Когда он понял какую ошибку совершил, сразу же попытался убрать руку, но её уже схватила девушка и крепко завела за спину. Договор был на штрафные удары за такие вольности. Оля кинула ремень на пол и начала шлепать ягодицы мальчика ладонью.

— Оля, прости.

— Не Оля, а Ольга. Не смей закрывать свой зад.

Отшлёпав его до момента пока у неё самой не заболела рука, Ольга отошла. Петя потёр свои ягодицы, натянул трусы и штаны и встал с постели. Он вытер рукавом лицо и начал успокаиваться. Девушку же начал охватывать ужас.

— У меня тройка и двойка, — тихо произнесла она.

Петя отошёл от кровати, давая понять, что теперь ложиться ей. Девушка сняла юбку и легла. Петя достал из её новой сумки дневник, открыл последнюю неделю, убедился, что там всего две плохих оценки.

— Да, у тебя тройка — это уже пять — и одна двойка — двенадцать. Итого 17. Пятёрки мы твои в расчёт не принимаем. Да, и ты, конечно же, не забудешь про сегодняшнее замечание за внешний вид? За короткую юбку, из-под которой проглядывали красные труселя, получишь ещё 10. Ха. Ха. Ха.

Петя даже через трусики увидел, как сжимаются ягодицы.

— Нет, не надо так много.

— Ничего-ничего, Ольга. Прокричишься. Горло прочистишь. И не думай, что будешь лежать в трусах.

Петя задрал ей блузку, шлёпнул по ягодице и, потянув за резинку, спустил красные трусики до колен. А потом, подумал и совсем сняв их с девушки, кинул на пол, после чего подобрал с того же пола ремень.

— Ну, Ольга, готовьтесь.

Взмах, свист, и после первого же удара ремнем по ягодицам, девушка прикрыла половинки руками. А потом просто зависла в таком состоянии. Страх от предстоящих штрафных сверх того, что она может выдержать, сковал её. Прошло секунд десять, и она услышала необыкновенно ласковый голос.

— Ну-ну, хватит. Если ответишь мне на один вопрос, штрафа не будет.

Петя звучал настолько добродушно, мелодично и нежно, что девушка обмякла в ожидании вопроса. И сразу же получила ремнем по попе. Девушка вздохнула и приподнялась на руках, Петя сразу же положил свою руку ей на спину и, надавив, заставил девушку лечь обратно.

— Скажи, ты из-за меня надела юбку?

Девушка раскрыла рот, чтобы ответить и начала получать друг за другом удары. Пропищав первую букву русского алфавита, девушка в паузе между шлепками ответила «да». Петя решил закончить всё быстро и просто молча, поднимал и опускал руку. Ровно на 17 ударе от самого начала, девушка взлетела с кровати и начала прыгать, стоя на одном месте, и потирая попу руками. Ей уже было плевать, что её одноклассник видит сейчас волоски на лобке, и что она сама заслужила наказание.

Когда Петя схватил её за руку, та расслабила ноги и упала на задницу. Она посмотрела на него открытыми от ужаса глазами. Её охватил такой животный страх, что сейчас её — отличницу класса — будут продолжать пороть, словно девочку, что она просто ничего не могла сказать. Петя всё понял, но хотел наказать девушку до конца. Мальчик медленно поднял с пола её маленький красный клочок одежды. Он запустил нос в трусики, и всё ещё глядя в глаза Ольге, демонстративно вдохнул.

— Вкусно, — сказал Пётр и положил трусы к себе в карман.

На этом наказание для девушки закончилось, и она оделась.

Со временем отношения Пети и Оли начали улучшаться, чего нельзя сказать об их отметках.

Поводок для семиклассника

Существо тринадцати лет от роду рассматривало себя в зеркало, стоявшее на полу. Хоть обшарпанное и старое, зато большее.
Влад только зашёл в ванну, успел раздеться, и из одежды на нём присутствовали только ярко-желтые шлёпки.
Если б веселых тапочек на ногах мальчика не наблюдалось бы, а в руках вдруг оказался б лук со стрелами, то его можно было бы принять за купидончика.
Внешность у него действительно, как у посла любви: пепельные волосы почти до плеч, немного вьющиеся; глаза большие, голубые, с ещё не ушедшей искоркой желания узнавать новое; губы пухленькие, настолько яркие, что иногда создается впечатление, что они накрашены.
Роста, правда, не богатырского, но Влад никогда не стоял первым с конца на уроках физкультуры. Обычно он оказывался где-то посередине, что мальчика вполне устраивало. Тем более, он преуспевал в этом школьном предмете, несмотря на свою далеко не спортивную внешность.
Влад посмотрел на себя в зеркало ещё раз. Порадовался на отражение своего не особо накачанного, но далеко не дохлого тела. Весь такой светленький.
И, правда, светлый ангелочек. Только у ангелов нет половых признаков. А у Владика они имеются, причем весьма неплохие для его возраста. И волосики там уже не светленькие, хотя растут ещё не густо. Влад тихонечко провел рукой по ним. После аккуратно погладил свои ноги на самом верху, там, где они переходили не в ноги обеими руками. Потом отвернулся от зеркала, сел на край ванной, спустив ноги на мокрое дно и ещё раз повторил, проделанное действие. Погладив область гениталий, будто бы убедившись, что дома уж точно никого нет, бережно взял свой член в правую руку и начал производить движения вверх-вниз. Со сосредоточенным лицом, с плотно сжатыми пухлыми губками, со взглядом устремленным не на половой орган ( что было бы логично), а куда-то в неведомые дали мальчик работал рукой всё быстрее и быстрее. В процессе он вспоминал, как целовался за гаражом со Светкой из 8 «В» и мечтал увидеть её в раздетом виде где-нибудь наедине. В скором времени действие стало занимать абсолютно все мысли, и Влад обратил всё внимание на свой член. Внезапно мальчика обдало жаром, а нога испачкалась в липкой белой жидкости.
Он посидел на краю ванной ещё некоторое время, как бы приходя в себя. Включил душ, помылся, тщательно смывая следы своей деятельности.
Довольный и чистый Влад снова предстал перед зеркалом, улыбнулся своему отражению, вытерся насухо, расчесал свои светлые, спутавшиеся волосы, натянул на себя ярко-красные трусики и отправился поискать что-нибудь почитать. Выбор пал на повести Анатолия Алексина. Завалившись на диван, Владик наслаждался приключениями Саши и Шуры, но внезапно вспомнил, что нужно сходить за хлебом.
Он быстренько натянул на себя джинсы и футболку, благо сентябрьские деньки в этом году выдались теплыми, и в прекрасном настроении зашнуровал кеды.
С мимолетной грустью посмотрел на плетенный кожаный собачий поводок и строгий ошейник до сих пор висящие в коридоре. Его любимая собаченька умерла два года назад, когда Владу исполнилось 11 лет, а ей 12. Возраст, почётный для собаки, но маленький хозяин тогда горько-горько плакал.
Конечно, за два года Владик успокоился, но смириться до сих пор не смог.
Ещё раз, поглядев на собачьи причиндалы, мальчик зашнуровал второй кед и будто на крыльях вылетел из подъезда. Впереди выходной , а что значит выходной для мальчишки-семиклассника? Можно весь день проваляться на диване с книжкой, а можно и посмотреть какой-нибудь фильм по видику. Можно погонять в футбол во дворе, а можно и придумать что-нибудь другое. Мало ли интересных занятий на свете?
Немного пролетев над асфальтом, Владик приземлился у ближайшего к дому супермаркета. Зашёл в него, привычно нашёл полку с хлебом, взял белый и чёрный и хитроватым взглядом оглядел магазин. Было у мальчика одно странное хобби.
Как это захватывающее, он понял два года назад. Тогда прошла всего неделя со дня смерти его овчарки Роксаны, и он, так же как и сегодня, пришел в магазин. Список покупок два года назад был внушительным, и одиннадцатилетний мальчик расхаживал по магазину в поисках необходимого. Внезапно он обратил внимание на корм, который так любила овчарка. Влад сам не понял, что произошло, но он положил корм в карман куртки и спокойным уверенным шагом направился к кассе, пробил покупки и так же спокойно вышел . Дойдя до дома, он вытащил из кармана непробитую покупку и испытал чувство, близкое к оргазму.
С тех пор прошло два года, но Владик так и не отвык от своей привычки. Ему неважно что — главное -стащить.
В этот раз маленькому воришке захотелось чего-нибудь сладенького. Он, как обычно, подошёл к кассе, привычно огляделся, решил, что всё спокойно и незаметно убрал под футболку большой «Сникерс». Как обычно, рассчитался за хлеб и , как обычно, отправился уверенным шагом выходу.
Но что это такое? Неужели это ему говорят? «Молодой человек, ваш чек, пожалуйста.» -говорит охранник. Нет, такого не может быть, ведь Влад ни разу не попадался… У Влада всё сжалось внутри, но он решил вести себя уверенно. И вообще он несовершеннолетний. Влад протянул чек на сумму 22 рубля, открыл пластиковый пакет и поднял глаза на охранника и ….. понял, что выражение «душа ушла в пятки» встречается не только в книгах. Это оказался папин знакомый Игорь Сергеевич, который тоже не сразу узнал Влада, но понял, что паренек явно что-то стащил. Он зловеще и тихо произнес: » Я милицию вызывать не буду, но отцу твоему позвоню». А после громко, для всех сказал: «Извините за беспокойство , молодой человек, вот ваши покупки.»
Мальчик, беспомощный и потерянный, вышел на улицу и поковылял домой. Он знал, что отец придет домой часа через два, тем мучительнее было ожидание.
Но отец пришел веселый и даже похвалил Влада за тщательно сделанную уборку.
Вечер прошёл спокойно.
Влад допоздна читал, иногда с ужасом вспоминая о том, что ему предстоит если отец узнает. Ночью мальчик долго не мог заснуть, терзаясь мыслями о расплате за содеянное. Он успокаивал себя мыслями, что Игорь Сергеевич, быть может, и не станет звонить отцу. Мало ли мимо него проходит малолетних воришек? Под рассвет Владу удалось убедить себя и он заснул.
День случился безмятежным, ярким, солнечным и, позавтракав, вернее, уже пообедав, Влад с радостью принял предложение Андрюшки пойти погонять мячик.
Целый день они носились по району и Влад вернулся домой только в одиннадцатом часу. Спокойно разделся, умылся и услышал голос отца: «Владислав! Подойти сюда!». Его звали полным именем, а это значит, что ничего хорошего не предвидится. Холодея, Влад подошёл.
-Владислав! Мне звонил Игорь Сергеевич! Ты слышишь меня?
-Д-д-да.- с замиранием сердца ответил он.
-Он мне сообщил что ты натворил,- отрезал отец.
-Паап, я больше никогда не буду,- начал ныть Влад.
-Знаю, что не будешь. Но за вчерашний поступок ты должен быть наказан. Ты понимаешь, что воровать — не двойку получить.
-Ну, пап, нууу прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло, я …. так никогда больше не буду поступать,- Влад уже почти плакал.
-Владислав! Ты понимаешь вообще, КАК ТЫ СЕБЯ ВЕДЕШЬ? Отец значит целыми днями на работе, мать в командировках, а он, сучонок маленький, воровать начал, да ещё с отцом спорит!- окончательно разозлился на сына Андрей Алексеевич.
-Я…. не …спорю….- всхлипывая, ответил мальчик.
-Вот и хорошо,- неожиданно успокоился отец,- Марш в ванную! А то ты весь потный!- резко рявкнул Андрей Алексеевич.
-Да, пап, я уже туда иду,- мальчик решил, что ему достанется меньше, если он будет беспрекословно выполнять приказания папы.
Влад быстро ополоснулся, натянул на себя домашние штаны и домашнюю футболку и нехотя поплелся в родительскую комнату.
-Ну что ты как маленький? Будто бы не знаешь, что делать. Не по треникам же тебя пороть.
Влад, трясущимися руками стянул с себя штаны. И помедлив, стянул свои красные трусики.
-Хоть что-то умное додумался сделать,- прокомментировал отец.
Влад стоял пред ним в одной футболке, прикрывая свой член обеими ладонями.
-Что ты руки у письки держишь, будто дрочишь? — с иронией поинтересовался отец, и Влад быстро одернул руки, аж покраснев.
-Ложись кверху задницей на диван, — приказал Андрей Алексеевич.
Владик послушно лёг. Он знал, что пред каждым наказанием его ожидала неприятная часть. Отец выкуривал сигарету, медленно расхаживаю по комнате и глядя на испуганного сына. Вот он уже затянулся, выпустил дым и затушил окурок в пепельнице. Его сын уже зажмурился, ожидая первого хлесткого удара. Но вместо этого папа прикурил вторую и начал диалог с сыном:
-Влад! Давай это останется между нами!
-Давай, -улыбнулся Влад. Ну вот, всё правильно, папа его немного постращал и хватит. Сейчас они помирятся и сядут вместе пить вечерний чай.
-Останется между нами, но при этом мне придется тебя хорошенько выпороть,- огорошил сына отец.
-Но папа…- начал было Владик, но тут же замолк, поняв, что ни к чему хорошему нытьё не приведет. Отец уложил сына так, чтобы удобно оказалось обрабатывать зад сына и не спеша начал его шлепать. Влад прикусывал губу от боли, но терпел каждый шлепок и ощущал, что его попа уже горит. После каждого шлепка на попке оставался отпечаток красной пятерни, пока зад не изменил свой цвет с белого на красный.
Двадцать ударов миновали, и мальчик почувствовал некое облегчение, боль оставалась, но не сама, а её отголоски.
Но что это такое? Почему отец прикуривает третью сигарету? Зачем он открывает тумбочку? Нет….Зачем он достает этот страшный ремень? Откуда-то слышны слова: «Владислав, ты знаешь, что ты натворил, и пяток ударов ремешком тебе не повредит. Ты отдохни немножко, а после приступим к твоему перевоспитанию.»
Влад лежал ни жив, ни мёртв, с ужасом ожидая первого обжигающего удара. Ремень-это вам ведь не ладонь. Наконец отец докурил и затушил сигарету. Взял ремень из-зо всей силы хлестнул по попе мальчика. Влад взвыл, но не вскочил, поборол в себе желание тереть и тереть свою попу. Кошмар какой! Ещё четыре таких же удара. Но Влад же умрёт, он такого не выдержит. Однако следующие три удара мальчик закусывал губ чуть ли не до крови, но опять же не подпрыгнул. Видя терпение сына, Андрей Алексеевич прицелился так, чтобы попасть в межягодичную складку, туда где кожа особенно нежная. И замечательно справился со своей задачей. Пряжка попала в самую середину ягодицы. Влад взвизгнул похлеще, чем Пятачок в известном анекдоте и держась руками за половинки пострадавшего органа, запрыгал по комнате.
Он боялся, что отец ему добавит за то, что не удержался, и даже на время забыл о своей боли. Но вроде бы обошлось.
Папа убрал ремень назад в тумбочку и произнес: » Теперь ты понимаешь, что если думать задницей, то расплачиваться придется ею?».
Влад кивнул. «Сиди пока здесь, — продолжил отец и куда-то удалился. Легко сказать «Сиди!» Тут попа вся горит, будто бы только эта часть тела, без хозяина оказалась в аду, а потом пожарилась и вернулась на место. Андрей Алексеевич вернулся с чашкой кофе и с поводком. Нет, этого не может быть. Ведь папа бьет его поводком только в исключительных случаях. Нет, теперь Влад точно не выдержит. Роксанин поводок. Добротно сделанный плетеный кожаный поводок, который сейчас окажется на бедной владиковой попке. Отец решил растянуть наказание и смотря на почти голого беспомощного Влада, спокойно пил кофе. Время текло так тягучее, как нуга из той злополучной шоколадки. И вот папа заявляет: «Двадцать ударов тебе думаю, хватит, чтобы выбить всю дурь.» Чёрный поводок взмывает над задом мальчика и оставляет ярко-красную полосу на и без того не белой попе.
Следующие девять ударов Влад плачет, сопли пачкают подушку, он обещает больше никогда так не поступать, но безрезультатно, наказание ещё не закончено. Последние десять хлестких взмахом поводком сливаются для Владика в одну сплошную боль, которая временами становится сильнее. Ничего не существует кроме его попы и равномерно раздающихся шлепков. Вдруг всё заканчивается и Влад с удивлением понимает, что всё ещё жив. На попе красные следы от ладоней, ремня и повадка. Странно подумать, что она когда-то была белой. У Влада текут слёзы, на часах полночь. Обычно после порки папа успокаивал Влада, но сегодня он почти кричит: «Марш спать!». И Влад, так и не забрав свои яркие красные трусики, направляется к себе в комнату, ложится на живот, закрывается одеялом и плачет ещё минут 10, пока не засыпает. Так сурово его ещё никогда не наказывали.
Но на следующее утро всё хорошо, попа уже так не болит, да и отец приветливый. День у Влада выдался весёлый, беззаботный и он спокойно учится до среды, не вспоминая о конфликте с отцом. В четверг мальчик умудряется получить двойку за разговоры с соседом по парте. Он умоляет не ставить оценку, но все напрасно.
Максику-то ничего, а вот Влада за двойку ждёт хорошенькая порка.
Придя домой, Влад показывает папе дневник и снова упрашивать бесполезно.
10 ударов ремнем, конечно, не сравнятся с субботней поркой. Но попа снова горит. В этот раз Владик даже не кричит, что он больше не будет. Он молча терпит и затаивает обиду. Правда, теперь отец успокаивает его после экзекуции, и они вместе пьют вечерний чай. Все мирно, тихо и спокойно и Влад предполагает, что в выходные обойдется без порки, ведь отец любит наказывать по субботам.
И в пятницу все нормально. Звонит Андрюшка, восклицает: «Владька! Дай насос для велосипеда! Я сейчас за тобой зайду!»
Владик начинает искать насос, который куда-то подевался. Мальчик осматривает все углы, полочки, но его нигде нет. Влад принимается за ящички и в своей, и в родительской комнате. Вдруг неосторожно выдвигает ящик немецкого комода собранного где-нибудь в подвале Александрова и поэтому держащийся на соплях.
Кусочек комода с диким грохотом выпадает на пол, и вслед за ним по красивой траектории летят различный нитки, бумажки и всякий мусор.
Владик бросается собирать всё это безобразие. Внезапно его рука натыкается на тяжелую вещь в белой тряпочке и разворачивает её. Это пистолет. Влад усмехается, складывая всё назад. Идет в туалет, находит там насос и довольный, вылетает на улицу, навстречу Он знает, как в следующий раз пройдет наказание. Влад не думает о последствиях, но он решил твёрдо: мальчик возьмёт пистолет и выпорет отца собачьим поводком, угрожая своей находкой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *